Изобретение молитвы

Дева Мария умерла в возрасте семидесяти двух лет.
Первосвященник подходит к ложу; он простирает руки над телом Старой Девственницы, но обе его кисти тут же отсыхают. Сначала они становятся словно сухие листья.
Затем внезапно отрываются от запястий и висят над смертным одром.
Тогда посылают за Петром.
Апостол подходит, приветствует первосвященника и говорит:
- Твои руки никогда не оживут, если ты не облобызаешь (osculeris) тело Вечной Девственницы (corpus perpetuae virginis).
Первосвященник приближает свои губы к губам трупа Святой Девы.
Его кисти соединяются с руками.
И трепещут до самых кончиков пальцев.
Первосвященник сжимает их, чтобы ощутить прикосновение. Он складывает ладони со скрещенными пальцами. Он изобретает молитву со сложенными руками.

Пакскаль Киньяр "Тайная жизнь"

Чепуха

Переполненные после покушений храмы должны были служить наглядным свидетельством неизменной преданности населения престолу. демонстрация лояльности представителями образованного общества была особенно желательна, почему после взрыва в Зимнем дворце митрополит Петербургский Исидор (Никольский) сделал выговор петербургскому уездному предводителю дворянства Н.К.Зейфорду, что дворяне "мало показывают себя" на молебнах, являясь в церкви не в мундирах, а в партикулярных платьях. Игнорирование молебна могло вызвать подозрение в "неблагоднадежности", а "неприличное поведение" - производство дознания, подобно начатому по поводу дву учителей сельских школ Масенковского уезда Владимирской губернии, которые во время молена смеялись и не вставали на колени. Такое же дознание было начато в отношении Ивана и Сергея Антоновых ,кишиневского купца и его младшего брата-гимназиста, которые смеялись над проповедями, произнесенными архиереем после 19 ноября 1879 года. Из дальнейшего дознания выясняется, что Иван Антонов на вопрос о том, что именно говорилось в соборе во время молебна, отозвался: "Архиерей говорил разную чепуху".
Сафронова Ю.Русское общество в зеркале революционного террора

Петух по имени Ойген

Жил да был петух по имени Ойген, который думал, что его гребешок это корона, и называл себя королем. Куры и другие петухи смеялись над ним и не думали его почитать и служить ему, что страшно его злило.
Он начал учить язык людей, а когда выучил, вышел на улицу и крикнул: «Я король!» Люди сильно испугались, ведь они никогда еще не видали говорящего петуха, и сказали: «Ты не только наш король, но и наш бог», что необыкновенно польстило петуху, а настоящего Бога разгневало.
Ойгену хорошо жилось у людей; они почитали его и хорошо кормили. Но поскольку он был не богом, а всего лишь петухом, возжелал он раз курицу по имени Тимьянка и стал отцом. Люди поначалу немного смутились, но быстро опомнились и стали говорить, друг другу
«Он удивительный бог, он не чурается любить обычную курицу».
Когда приблизился смертный час, петух очень удивился и прошептал: «Но я же бог! Разве может бог умереть?» Да и люди были поражены, увидев его таким бледным и больным, но опять быстро опомнились и стали говорить- «Он удивительный бог, он не чурается умереть, как мы»
Но тут великий гнев обуял настоящего Бога и он запретил смерти забирать Ойгена. Петух жив и теперь иногда выходит на улицу и говорит: «Я ваш бог», но люди лишь изредка проявляют к нему интерес. Он внушает им от вращение. Поговаривают, однако, что куры и другие петухи иногда шушукаются, будто он и правда бог, ведь они никогда еще не видали петуха, который бы жил вечно Недавно, когда он ковылял по Ратушной площади, они разразились криками «Ура».

Адельхайд Дюванель

Инквизиция: начало

Первым, кто сформулировал «широкую» точку зрения на историю инквизиции, был сицилийский инквизитор испанец Луис Парамо, опубликовавший в 1598 г. в -Мадриде-книгу на латинском языке «О происхождении и развитии святой инквизиции» ("De origene et progressu Officii Sanctae Inquisitionis"). Трактат Парамо считается первым трудом по истории инквизиции, написанным с точки зрения официальной доктрины католической церкви. Он служил как бы ответом на появившуюся протестантскую литературу, разоблачавшую ужасы инквизиции. В своем усердии оправдать деятельность «священного» трибунала Парамо начинал его историю чуть ли не с сотворения мира. Первым инквизитором, уверял он, был сам господь бог, а первыми еретиками — Адам и Ева. Бог, утверждал Парамо, изгнал из рая провинившихся перед ним Адама и Еву, предварительно учинив им тайный допрос и суд. «Инквизиторы,— утверждал Парамо,— следуют точно такой же процедуре, которую они переняли от самого бога».
Одежду, которой прикрыли свою наготу Адам и Ева после неосмотрительного вкушения от запретного плода, Парамо считает первым «санбенито» — позорящим одеянием, носить которое приговаривались жертвы инквизиции, а изгнание прародителей рода человеческого из рая он называет первой конфискацией... «вечного блаженства», прототипом тех более осязаемых конфискаций, которые впоследствии инквизиция применяла по отношению к имуществу своих жертв.

И.Р.Григулевич "Инквизиция"

"Предъява" Святому Духу

Арнаут Боубила очень волновался, сумеет ли он взять с собой в тот мир, куда он попадет после смерти, свою дубинку, чтобы предъявить ее Святому Духу. Сочувствуя этому простодушному человеку, я уверил его, что призрак дубинки непременно будет сопровождать его.
Морис Магр "Сокровище альбигойцев"

Humiliati

В подвале собрались люди надежные, настоящие христиане, истинно верующие, сознающие свое предназначение. Их было немного, и называли их по-разному: в Париже — носителями веры или непорочными, в Кёльне — людьми выдающегося ума, а в Реймсе — humiliati (Смиренными (лат.). Они верили, что община их существует со времен Христа и первым ее возглавил не кто иной, как брат Иисуса. Ничуть не сомневаясь, что являются подлинными последователями Спасителя и прихожанами невидимой церкви спасенных, они называли себя congregacio solum savandorum (Община тех, кому уготовано спасение (лат.). Все обряды и постулаты общепризнанной церкви они решительно отвергали, называя их ухищрениями подлинного правителя земли, имя которому — Люцифер. Папа Римский, утверждали они, погряз в грехах, как свинья в дерьме, он плоть от плоти дьявола, послушное орудие в руках врага рода человеческого. Прелаты и епископы будут, тоже вечно гореть в аду. Церкви же и не церкви вовсе, а Каиновы дворцы.
Называли их непорочными, избранными, потому что все грехи этим истинным последователям Христа были отпущены заранее, благо они приобщены к славе Спасителя, и окормляет их сам Святой Дух. Им позволялось лгать, совершать прелюбодеяния и убивать — без всякого покаяния. Если кто-то из них грабил нищего или по вине члена общины невинный человек попадал на виселицу, бояться им было нечего; ведь душа, расставшись с телом, отправляется к своему Создателю- Непорочные могли предаваться содомскому греху, спать хоть с мужчинами, хоть с женщинами; им разрешалось удовлетворять любые прихоти своего естества, иначе они утратили бы духовную свободу. Они имели право убить зачатого ими ребенка, бросить трупик в воду, словно ничтожного червя, и даже на исповеди умолчать об этом — дитя ведь тоже вернется к Создателю.
Собирались они тайком, в тесных неприметных помещениях, потому что из всех еретических течений это считалось самым опасным. Всего полгода назад решением епископского суда были запрещены всякие "скопления, сходки, собрания, объединения, соглашения и заговоры" против единой Святой Церкви Христовой.
Никто, кроме членов общины, не знал их имен; встречаясь на улице, они часто не здоровались и молча шли мимо. Уверенные в своем предназначении и святости, они жаждали прихода Судного дня.

Питер Акройд

Теория заговора

А что если Христос вовсе не по собственной воле пошел на крестные муки, а стал жертвой заговора двух других членов Троицы?