Дщери Иродовы

Когда старшая дочь Ирода отсекла голову Предтечи и принесла ее на блюде пред отца, все яства и пития, какие были там, превратились в кровь. Мало этого: по словам легенды, мертвая голова начала говорить, как живая, начала, как живая, бранить веру бессерменскую и хвалить православную, несмотря на то, что нечестивые плясавицы кололи иголками ей язык; затем бранила их окаянные плясы и лицедейства и проговорила такие речи: Прокляты, прокляты, прокляты вы, дщери Иродовы! Не иметь вам отныне и до века лица и вида человеческа! Трястись и скакать вам на заре вечерней, днем и ночью, летом и зимой, пока будет на небе месяц и солнце! Не иметь вам ни дома, ни гроба, ни покоя, ни смерти, бродить вам во веки вечные, тело знобить и кости сушить всех окаянных грешников! Аминь!» Вещие, всемогущие слова которым, по верованию народному, не было «никакой препоны» при жизни угодника, натурально, должны были получить, по свидетельству того же воззрения, еще большую силу по смерти. И точно. Как «только произнесены были эти страшные слова, дочери Ирода смотрели одна на другую и не узнавали сестра сестры, точно не стало на них лица и вида человеческого: одна из них стала желта, как лист осенний, другая зелена, как мурава трава, одна потемнела, как тело громом убитое, другая стала, как железо в огне». Дочери Ирода, чудесным образом превращенные в трясавиц, получили особые имена и свойства (внешние), которыми наделила их суеверная фантазия и которые взяты из разных видов и свойств лихорадочных состояний и случаев, при которых нападает на людей эта болезнь [Грушевский 1864:532-533].

Страшные сновидения

В деревне Засосье (Сланцевский район Ленинградской области) стоит средневековый курган с двумя каменными крестами.

 «Рассказывают, — писал в 1880-х гг. собиратель, что под этими крестами погребены родоначальники и основатели деревни, Владимир и Симеон, и что в старину кому-то, обладавшему богатырскою силою, вздумалось нести один из этих крестов к церкви, но на половине дороги крест придавил его к земле так, что он не мог сдвинуться с места. Когда же он вознамерился возвратиться с крестом назад, то и сила возвратилась к нему, и крест легко был снесен им на прежнее место. В Троицкую субботу крестьяне... приходят на этот курган с кутьею и молятся за упокой душ своих родоначальников и всех неизвестных усопших, здесь будто бы погребенных.
Говорят, что они однажды не исполнили этого обряда и за то были наказаны страшными сновидениями».

Никон иконоборец

Никон вскинул доску над головою. Богородица была, как живая, срисованная с московской боярыни, червлена да сурмлена, с брусничной спелости щеками и обволакивающим таусиным взглядом. Ножки же и ручки младенца все в перевязках, головенка покрыта витыми кудерьками. И тут куда только делась умильная кротость патриаршьего взора и раскатистая, густая сладость слов, выбивающих чистосердечную слезу из самой мерклой, иссохлой груди. Патриарх взъярился, потрясая иконою, чтобы криком подавить в себе самое малое сомнение и всякую уступку нечестивцам, чтобы не открылась к жалости душа.

– Глядите, чада мои, на эту бабу! – заторопился Никон, ткнул перстом в Богородицу. – Эта скверна с тябла дяди царева боярина Никиты Ивановича сына Романова. От фрягов спосылана. Сам-то боярин- брадобритенник, он до всего заморского давно охоч и табаку нюхает, и своих слуг обряжает в кощунное платье, страмя дедовы заветы. Он и есть-пить шибко любит, угождая брюху своему, и не каждый день поминает молитвы. Где-ка ты, Никита Иванович, скажися народу? Пусть добрый люд посмотрит на каженика, что любодеице поклоняется...

 + + +

Иисус и мешок с вагинами

Раньше женщины не имели вагин. Иисус дает Сан-Педро мешок с вагинами, велит раздать женщинам. Тот, танцуя с девушками, забывает про мешок - его топчут, он долго валяется. Вагины оказались помяты и частью подгнили.

Записано: Гвиана, макуши

Крестный ход Горького

Бесчисленно кружится народ около мощей, чудотворных икон, купается в источниках — и всюду ищет только самозабвения. Подавляли меня крестные ходы, — чудотворные иконы ещё в детстве погибли для меня, жизнь в монастыре окончательно разбила их. Гляжу, бывало, как люди огромным серым червём ползут в пыли дорожной, гонимые неведомой мне силой, и возбуждённо кричат друг другу: — Прибавь шагу! Шагу! А над ними, пригибая головы их к земле, плывёт жёлтой птицей икона, и кажется, что тяжесть её непомерно велика для всех. В пыль и грязь, под ноги толпы, комьями падают кликуши, бьются, как рыбы; слышен дикий визг — льются люди через трепетное тело, топчут, пинают его и кричат образу матери бога: — Радуйся, пресвятая! Лица у всех искажённые, одичалые от напряжения, мокрые от пота, чёрные от грязи, — и весь этот ход толпы, безрадостное пение усталых голосов, глухой топот ног — обижает землю, омрачает небеса. А по краям дороги, под деревьями, как две пёстрые ленты, тянутся нищие — сидят и лежат больные, увечные, покрытые гнойными язвами, безрукие, безногие, слепые... Извиваются по земле истощённые тела, дрожат в воздухе уродливые руки и ноги, простираясь к людям, чтобы разбудить их жалость. Стонут, воют нищие, горят на солнце их раны; просят они и требуют именем божиим копейки себе; много лиц без глаз, на иных глаза горят, как угли; неустанно грызёт боль тела и кости, — они подобны страшным цветам.

Исповедь. Максим Горький 

Заутреня

Во Владимирской губернии во время пасхальной заутрени, когда священник говорил: "Христос воскресе!", крестьяне отвечали: "И деньги здеся".

Христодева

Дело было в одной деревни поморской. Жила там девка одна — сирота. В миру знана как девка Афонька. Отроду лет 20 будет.  Мужей и прочего люда сторонилась. Ни с кем разговоров не водила. Сожительствовала со святым духом. Кликушиствовала.  Язык птиц и зверей розумела. Ходила нагой по лесу и выла аки  волчица. Мылась только в дождевых лужах. Ела луковицы червленные. Поносила святые образа.  В землице сырой в чаще лесной, вырыла  нору и так в ней жила.  Дикий зверь ее не трогал, а люд стороною обходил. Бесноватая все ж таки Афонька — кликуша то. Пред Пасхой Святой — особливо неиствовала. Могилки разоряла и срам всякий чинила. Христос воскрес, еб твою мать — кричала кликуша!  А еще твердила, что сатана насрал в решето. А на святую седьмицу самооскопила серпом свои молочные телеса, а срам тот, что промеж ног — каленой кочергой соскаблила. Сподобилась. Сказывала, что святая троица в нее вселилась. И чины херувимские ее на небеса забиралии и там она Христа видела и говорила с ним. Сказана было ей обелиться и обелилась она.  На лице ее борода проросла,  аки у мужа и стала она Христом себя именовать. Христодевой причистой.